Мы купили пакрафт в феврале, когда до воды оставалось месяца четыре. Логика была простая: снаряжение, которое стоит дома и смотрит на тебя из угла, гонит на реку сильнее любого плана. Так и вышло — к июню мы знали о пакрафте всё, кроме того, как он ведёт себя на настоящей реке.
До этого был только опыт выходного дня: пара часов по спокойной воде, гребля туда-обратно да разговоры о том, что «вот летом точно пойдём по-настоящему». А тут — Усьва, три дня, две ночёвки. И мы честно решили подготовиться.
Подготовка заняла две недели вечеров. Сначала маршрут: разложили карту на полу, выписали на листок ориентиры — мосты, устья притоков, знакомые камни. Точные километры считать не стали. Решили так: река сама задаст темп, а мы не будем спорить с ней из-за графика. Это, пожалуй, было самое умное решение за всю поездку.
Потом снаряжение. Список получился на две страницы, и почти половину мы потом вычеркнули. Первый урок вышел простой: в походе важно не то, что ты взял, а то, что не взял.
Отдельно расписали, где встанем на ночь. Два места знали точно — оба возле устья притоков, где берега повыше и есть сухие площадки. Третье оставили на удачу. Так и вышло: на удачу и встали, и это оказалось ничуть не хуже.
Пакрафт мы собирали на берегу первый раз по-настоящему, а не в комнате. Накачали корпус, примерили вёсла. Смотреть на надувную лодку, которая ещё час назад была компактным мешком, — отдельное удовольствие: вот она лежит в багажнике, а вот уже покачивается у берега.
Вещи разложили по гермомешкам, потому что река в июне обманчива: солнце печёт, а вода ледяная. Мы взяли один большой гермомешок под спальники и одежду и пару мешков поменьше под мелочь. Тогда нам казалось, что мы перестраховались. Через два дня мы поняли, что это была лучшая инвестиция в спокойный сон.
Еду собрали аскетично: крупы, тушёнка, хлеб, чай, немного сладкого. Горелку и котелок взяли, хотя собирались готовить на костре. Спички и зажигалку положили в разные мешки — старая привычка, которая потом пригодилась.
Выехали рано, ещё в темноте, чтобы к обеду быть на воде. Погода обещала три дня без дождя, и прогноз не соврал только наполовину.
Первые метры по реке — это странное чувство. Ты ждал этого месяцами, а сейчас просто гребёшь, и вокруг ничего не происходит. Берег медленно ползёт назад, над водой стоит стрекот, где-то стучит дятел. Пакрафт идёт легко, почти без усилий, и ты начинаешь думать: а что тут вообще сложного?
Усьва в верхнем течении спокойна и по-своему красива: низкие берега, тайга вплотную к воде, иногда скалы, серые и слоистые, как срезы старого дерева. Мы шли вдоль правого берега, иногда приставали, чтобы размяться. Ноги после часа в лодке затекают так, что берег кажется спасением.
О пороге мы знали заранее и всё равно оказались не готовы. Сначала услышали: шум, глухой и ровный, как поезд за поворотом. Потом увидели пену между камней.
Мы пристали к берегу и пошли смотреть. Это отдельная наука — стоять на камне, смотреть на воду и понимать, куда она течёт. У берега вода замедляется, у камней ускоряется, за валуном образуется спокойная ямка. Мы долго спорили, где проходить, и в итоге выбрали самую очевидную линию — по центру, где поток ровный.
Прошли за десять секунд. Пакрафт качнуло, в лицо плеснуло, весло на секунду поймало течение — и всё, позади. Мы выдохнули и рассмеялись от облегчения. Оказалось, что страх был больше порога, и это, наверное, главный урок любого первого сплава.
Потом, уже на спокойной воде, разобрали проход по косточкам. Где надо было сильнее работать веслом, где наоборот — не мешать лодке. Смешно, но второй раз мы бы прошли его увереннее, а третий — с удовольствием. Хороший порог тем и хорош: сначала пугает, потом зовёт обратно.
Дождь пошёл на второй день, вечером, когда мы уже выбрали место под лагерь. Тёплый, ровный, без ветра. Мы натянули тент между двумя соснами, перетащили вещи на сухое, развели костёр под прикрытием. Костёр шипел, но держался.
Ночью стало холодно. Не по-зимнему, но так, что спальник перестал греть и пришлось надеть на себя всё, что было сухого. Утром над рекой стоял туман, густой и молочный, и мы сидели на берегу с кружками и молчали. Такие утра помнятся лучше, чем сами пороги.
Ещё одна мелочь: мы не рассчитали время и один день шли до темноты. Последние полчаса искали место под лагерь на ощупь, по отмелям. Не повторяйте. Вставать лагерем лучше засветло, даже если очень хочется пройти ещё «вон тот поворот».
Ночёвка на реке устроена просто и по-хорошему. Кострище, котелок, чай, разговоры ни о чём. Усталость такая, что засыпаешь мгновенно, даже если под тобой корни и камень. Просыпаешься от холода перед рассветом, выползаешь, раздуваешь угли, ставишь воду.
Мы сидели у огня, слушали, как река шумит в темноте, и никто не тянулся к телефону — связи не было, и это было облегчением, а не проблемой.
Третье утро выдалось ясным. Пока сушились спальники, мы пили чай и смотрели, как над водой поднимается солнце. Обычно в такие моменты молчишь, но тут почему-то разговорились — о том, что поедем ещё, и не раз, и, может быть, даже на две реки за одно лето. Планы у костра всегда смелые.
Собрали лагерь, ничего не забыли, что само по себе достижение, и пошли к финишу. Последние часы прошли в другом ритме: мы уже не торопились и не боялись, мы просто шли по воде, как будто всегда так делали.
На берегу, у машины, разбирали пакрафт мокрыми руками и молчали. Обычно после похода хочется рассказать, как было тяжело. Тут не хотелось — было не тяжело, было хорошо. Мы сложили лодку, сели и ещё минут десять смотрели на воду, прежде чем уехать.
Список съеденного смотрится смешно: крупы почти не тронули, тушёнку умяли всю. Обычная история — в походе хочется не того, что планировал.
Дома, развешивая спальники, мы поняли, что за три дня ни разу не поссорились. Хотя раньше ссорились из-за того, чья очередь мыть посуду. Река, что ли, мирит. Или просто устаёшь настолько, что злиться уже некуда.
Первый сплав — это не про пороги. Это про ожидание: ждёшь воды, ждёшь погоды, ждёшь утра, ждёшь, когда стихнет страх. Научишься ждать — поедешь снова. Мы поехали.
